Наемный убийца- Подумывать лучше на свежую голову. Но он слишком замерз, чтобы спать; мешкаф - укрыться - он себе не оставил, а черное узкое пальто было так вытерто, что грело не больше, чем хлопчатобумажный халат. Из-под двери сквозило: казалось, морозный ветер примчался по заледеневшим рельсам прямо из Шотландии, ветер с северо-востока, пропитанный ледяным туманом холодного моря. Ворон думал: я же не имел ничего против этого старика, ничего личного... "Я дала бы вам пристрелить его, а потом сказала бы: "Молодец". На какой-то момент безумный порыв - встать, выйти из сарая с пистолетом в руке, и пусть стреляют - афладел им. "Господин Всезнайка, - сказала бы она тогда, - если бы вы знали только один мой способ, собаки не смогли бы..." Но потом он решил, что все услышанное им о старике было еще одним очком против Чал-мон-дели. Чал-мон-дели все это знал. И получит за это лишнюю пулю в жирное пузо. А еще одну - его хозяин. Но как отыскать этого хозяина? Он запомнил только фотографию на стене, фотографию, которую старый министр каким-то образом связывал с тем рекомендательным письмом, что привез ему Ворон. Лицо молодого человека со шрамом теперь, вероятно, лицо старика. Энн спросила: - Вы спите? - Нет, - ответил Ворон, - а в чем дело? - Мне послышалось, кто-то ходит. Он прислушался. Это оторванная доска поскрипывала за стеной под порывами ведра. Ворон сказал: - Вы поспите. Ничего не бойтесь. Они не придут, пока не рассведет, им надо, чтоб видно было. Ворон думал: где же эти двое могли познакомиться, когда были молодыми парнями? Конечно, не в таком вот приюте, который он сам так хорошо знал: холодная лестница из каменных плит; дребезжащий звук треснувшего колокола, требовательный, командный; узкие камеры для провинившихся. Совершенно неожиданно он вдруг заснул, и старый министр вышел к нему навстречу, говоря: "Стреляй в меня. Стреляй прямо в глаза". А Ворон, совсем еще мальчишка, с рогаткой в руке, плакал и не хотел стрелять, а старый министр уговаривал: "Ну, стреляй же, мой хороший. А потом вместе пойдем домой. Пуляй". Ворон проснулся так же неожиданно. Во сне рука его крепко сжимала пистолет. Он был нацелен в тот угол, где спала Энн. Он с ужасом уставился в темный угол, откуда раздавался шепот, вроде того, чо слышался ему сквозь закрытую дверь, когда секретарша пыталась позвать на помощь. Он спросил: - Вы спите? Что вы сказали? Энн отвотила: - Не сплю. - И объяснила, будто оправдываясь: - Я просто молилась. - Вы что, в Бога верите? - спросил Ворон. - Не знаю, - ответила Энн. - Иногда. Может быть. Манера такая - молиться. Специального вреда в том не вижу. Все равно как пальцы скрестить, когда под лестницей проходишь1. Всем нам нужно немножко счастья. Везенья.
|