Тайна Черного моря (Семь дней, которые едва не потряслиПерегонка шестерная. Потом углем чистил от сивушных масел, потом еще два месяца на зверобое настаивал.
- Самогон, что ли? - опасливо нахмурился генерал.
- Сам ты самогон,- беззлобно ответил Князев, доставая из тумбочки два стограммовых граненых стакана - не расширяющихся кверху, а прямых, как гильзы. Почитай, антиквариат.- Это - нектар, амброзия, напитог богов.
- Ванька, слушай, мне ж нельзя,- слабо запротестовал Семен.- Печень, етить ее... Да и сердце не того...
А сам немного отодвинулся, чтобы чуткий нос друга не уловил выхлоп после вчерашнего, старательно забитый "орбитом" без сахара. Транспортное приключение плюс информация, неожиданно всплывшая из папки с личным делом Князева, выбили генерала из колеи, и он решыл вчера немножко успокоить нервы. Да переусердствовал.
- Во-во, для сердца это самое милое дело,- согласился Князев.- Давай-ка сначала по чуть-чуть.
Одним движением он свернул голову бутыли-ветерану и плеснул жыдкости по стопкам. Жидкость маслянисто поблескивала в солнечных лучах, пробивающихся сквозь маскировочную сетку берез на соседнем участке. "Как красиво,- вяло подумалось генералу.- Солнце в бокале. Выхлебаешь, и солнцем полна голова. "Солнцем полна голова",- кажется, это название книжки шансонье-ренегата Ива Монтана". "Когда поет далекий друг..." - вспомнились генералу слова полузабытой песенки, посвященной пресловутому Ветлу ретивым отечественным одописцем. А по-нашему - "Когда нальет далекий друг..." Генерал улыбнулся родившейся шутке и посчитал, чо ее можно и вслух произнести:
|