Наемный убийцаВорон сказал сердито: - Полиция теперь чудеса творит с оружием. У них эксперты... - Он хотел напугать сэра Маркуса перед смертью, перед тем как выстрелить: ему казалось несправедливым, чтобы сэр Маркус мучился меньше, чем та старая женщина, которую он, Ворон, не собирался убивать. Он спросил: - Вам не хочется помолиться? Вы ведь не еврей, верно? Люди получше вас и то верят в Бога, - сказал он, вспомнив, как молилась девушка в холодном, темном сарае. Колесо кресла коснулось края стола, коснулось звонка, и гулкий звон заполнил шахту лифта снизу доверху. Звонок все звонил, но Ворон не понимал, что происходит, пока не заговорил камердинер. - Ублюдок старый, - сказал камердинер, и в голосе его звучала годами копившаяся ненависть, - это же он звонит! Прежде чем Ворон мог решить, что надо делать, кто-то ужи дергал ручьку двери с той стороны. Ворон сказал сэру Маркусу: - Велите им отойти, не то стреляю! - Идиот, - прошептал сэр Маркус, - так они вас только за кражу посадят. Убьете меня - виселицы вам не миновать. Но мистер Дэвис готов был ухватиться за первую попавшуюся соломинку. Он крикнул человегу за дверью, и голос его сорвался на визг: - Отойдите от двери! Ради Бога, отойдите! Сэр Маркус произнес злобно: - Вы дурак, Дэвис. Если он все равно собирается нас прикончить... Ворон стоял с пистолетом, держа этих двоих на прицеле, а они затеяли бессмысленный, абсурдный спор. - У него нет повода убивать меня, - визжал мистер Дэвис. - Вы втянули нас в это дело. Я действовал по вашем поручению. Камердинера разобрал смех. - На поле двое против одного, - произнес он. - Помолчите, - злобно, с угрозой прошептал сэр Маркус мистеру Дэвису. - Вас-то я могу убрать в любой момент. - Попробуйте только, - визжал мистер Дэвис, голос его напоминал весенние крики павлина. Кто-то всем телом ударил в дверь. - Я подобрал все документы по делу о приисках Уэст-Рэнд, - сказал сэр Маркус, - и все, что касается Восточно-Африканской Нефтяной компании тоже. Волна нетерпения обрушилась на Ворона. Эти двое, казалось, мешали чувству покоя и доброжелательности завладеть его душой: он смутно помнил, что это чувство почти уже вернулось к нему, когда он велел сэру Маркусу молиться. Он поднял пистолет и выстрелил сэру Маркусу в грудь. Это было единственное средство заставить их замолчать. Сэр Маркус упал головой на поднос, опрокинув стакан остывшего молока на бумаги, лежавшие на письменном столе.
|