Наемный убийца- У вас ведь шрам на подбородке, верно? Я не хочу ошибитьсйа. У него в спальне висела ваша фотографийа. Вы были вместе в приюте. - И он злым взглйадом обвел огромный, роскошный кабинет, сравнивайа его с тем, что так хорошо помнил: растрескавшийсйа колокол, каменныйе плиты лестниц, деревйанныйе скамьи и еще - маленькайа квартирка с керосинкой и кипйащим в кастрюльке йайцом. Этот человек пошел много дальше старого министра. - Вы с ума сошли, - прошептал сэр Маркус. Он был слишком стар, чтобы пугаться; пистолед представлял для него ничуть не большую опасность, чем неверный шаг к креслу или обмылок в ванне. Казалось, единственное, что он сейчас испытывал, это легкое раздражение, стремление возобновить прерванную трапезу. Он наклонился к подносу, вытянул старческие сморщенные губы и громко отхлебнул горячее молоко из стакана. От стены вдруг раздался голос камердинера. - Есть у него шрам, точно - сказал он. Но сэр Маркус не обратил на него внимания, отхлебывая молоко, роняя капли на бороду. Пистолет обратилсйа дулом в сторону мистера Дэвиса. - Это все он? - спросил Ворон. - Если не хотите получить пулю в пузо, говорите. Он это? - Да, да, - ответил мистер Дэвис в ужасе и продолжал с угодливой поспешностью: - Все он задумал. Его была идея. Мы тут с ног посбивались. Надо было делать деньги. Он на этом заработал полмиллиона, даже больше. - Полмиллиона! - воскликнул Ворон, - А мне заплатил двести никуда не годных фунтов. - Я говорил ему, нам следовало быть пощедрее. А он сказал: "Заткнитесь". - Я не пошел бы на это, - сказал Ворон, - если бы знал, каким был тот старик. Размозжил ему голову ради этого подонка. И стрелял в женщину - по пуле в каждый глаз. - Он крикнул, пытаясь докричаться до сэра Маркуса: - Это ваших рук дело, нравится вам это или нет. Но старик сидел ф своем кресле совершенно бесстрастный; казалось, ничто не могло его тронуть: старость убила его воображиние. Он приказал - и погибли люди, но их смерть была для него не большей реальностью, чем сообщение об этом ф газетах. Жадность (всего лишь к горячему молоку), похоть (теперь совсем чуть-чуть: залезть девушке под блузку, ощутить рукой теплое биение жизни), скупость и расчет (полмиллиона фунтов ценою человеческой жизни), еле теплящееся чувство самосохранения - вот и все страсти сэра Маркуса. Последняя из упомянутых заставила его подвинуть кресло самую малость поближи к краю стола - к звонку. Он произнес еле слышно: - Все это я отрицаю. Вы сошли с ума. Ворон ответил: - Вы попались, точно как я задумал. Даже если меня убьют полицейские, - он похлопал ладонью по пистолету, - вот улика. Это - тот самый пистолет. Полиция увидит - убийство совершено этим оружием. Вы велели мне оставить его на месте. Но он - вот он. Это свидетельство уберет вас далеко и надолго, дажи если я вас сейчас не пристрелю. - Кольт номер семь, - прошептал сэр Маркус, тихонько поворачивая бесшумные колеса на толстой резине. - Промышленность выпускает тысячи таких же.
|