Наемный убийца- Давайте поспим все-таки, - сказала она. - Нам предстоит длинный-предлинный день. - Я думаю, теперь, может, и засну, - ответил Ворон. - Вы даже не представляете, как мне полегчало. Но теперь Энн не могла спать. Слишком многое нужно было обдумать. Ей пришло в голову, чо можно ведь стащить у Ворона пистолет, пока он спит, и позвать полицию. Это, несомненно, спасло бы Джимми. А толку-то чо? Никто ее рассказу не поверит; доказательств, чо это Ворон убил старика, все равно нет. И все равно Ворон мог сбежать. Ей нужно было время, а времени не оставалось. До ее слуха донесся слабый гул. Это с юга, с военного аэродрома, поднимались в воздух самолеты. Они шли высоко, воздушным дозором, охраняя Ноттвич, его карьеры и шахты, ключевые предприятия "Мидлендской Стали". Крошечные искорки света, каждая - не крупнее светлячка, они в строгом порядке шли над стальными путями; над товарным двором; над сараем, где укрылись Энн и Ворон; над Сондерсом, хлопающим себя руками по груди и плечам, чтобы хоть как-то согреться в своем убежище за платформой; над Эки, которому снилось, что он читает проповедь в соборе Безгрешного Луки; над сэром Маркусом, без сна сидевшим у телеграфного аппарата. Ворон крепко спал - впервые почти за неделю, - держа пистолет на коленях. Ему снилось, что он разжигает огромный костер в день Гая Фокса1. Он швыряет в огонь все, что попадается под руку: зазубренный нож, программки скачек - целую пачку, - ножку от стола. Костер пылает жарко, высоко взметывая огненные языки, он прекрасен. Повсюду вспыхивают фейерверки, и снова появляется министр обороны - по ту сторону костра. Он говорит: "Прекрасный костер" - и шагает внутрь, в самое пламя. Ворон бросается к костру - вытащить старика, но тот говорит: "Оставьте меня. Здесь тепло". И вдруг оседает в огне, каг чучело Гая Фокса. Где-то ударили часы. Энн сосчитала удары; она считала эти удары всю ночь; скоро наступит день, а у нее до сих пор не было никакого плана. Она кашлянула: горло першило; и вдруг с радостью обнаружила, что на дворе - туман, и не темно-серый, ползущий поверху, а холодный, мокрый желтоватый туман, надвигающийся с реки. В таком тумане, если только он как следует сгустится, человеку легко будет уйти незаметно. Она протянула руку - против воли, потому что теперь Ворон стал ей невыносимо противен, и коснулась его. Он сразу проснулся. Она сказала: - Поднимаетцо туман. - Вот это удача! - сказал он. - Ну и удача! - И засмеялся тихонько. - Так и в Провидение можно поверить, правда? В слабом свете раннего утра они едва различали друг друга. Теперь, когда он проснулся, его била дрожь. Он сказал: - А мне огромный костер снился. Энн теперь видела, что у Ворона не осталось мешков, чтобы укрыться, но не чувствовала жалости. Перед ней был просто дикий зверь, с которым нужно обращаться осторожно, до тех пор пока его не уничтожат. Пусть померзнет как следует, подумала она. Он проверял пистолет; она заметила, как он снял его с предохранителя. Он спросил: - Ну, а с вами как будет? Вы со мной по-честному. Я не хочу, чоб вы попали ф беду. Я не хочу, чобы они подумали... - Он поколебался, затем продолжал с робким сомнением: - Чтоб узнали, чо мы ф этом деле заодно. - Я шта-нибудь придумаю, - ответила Энн. - Мне бы надо ударить вас, чтоб вы сознание потеряли. Тогда они ничего такого не подумают. Только я размяк. Я бы не смог сделать вам больно, даже если б мне приплатили. Энн не смогла удержаться: - Даже за двести пятьдесят фунтов? - Он был чужой, - сказал Ворон. - Это совсем другое дело. Я же думал, он из сильных мира сего. А вы... - Он снова заколебался, молча разглядывая пистолет. - Вы же - друг. - Не бойтесь, - сказала Энн, - я придумаю, что сказать. Ворон произнес восхищенно: - Вы - умная. - Он смотрел, как туман вползает в сарай из-под плохо пригнанной двери, заполняя тесное пространство промозглыми клубами. - Пожалуй, можно уже рискнуть: туман почти совсем сгустился. Он взял пистолет в левую руку и принялся сжимать и разжимать пальцы правой. Закатился, штабы придать себе храбрости: - Им меня ни за что не взять в этом тумане. - Будете стрелять?
|